Влюбленная в... Или ночь в красках Пиацоллы.

Шлейфом тянулось прошлое, она ему покорилась, менять было его не в силах. Дни сменялись другими, обыденность душила, мертвыми глазами смотрело на неё её будущее. Да, она погрязла в болоте из повседневности, неопределенности, недосказанности, внутреннего недоверия.
Неотступно следовало прошлое, ложась в мягкий снег и отражаясь в стеклах машин. Укутает шею в мягкий шарф декабря, спрячется в пальто из грусти января и ступит на эту грешную землю, вновь, чтобы не затеряться во вьюжном феврале. Небо покажется ей теплым молоком, а с него так неуклюже и красиво будут лететь нежные хлопья… «Сколько в них жизни…», - подумает, полюбуется, они наиграют её душе до боли знакомую мелодию, она проживет в ней день, а завтра все с начала. Она остановится в вечности, посмотрит в неизвестность и…
«Что-то нужно менять», – вдруг вырвался голос из ниоткуда. «Странно и нелепо, а самое главное, мне это не нужно!», - только дура могла ляпнуть такое. Предположим, она не была готова к глобальным переменам, но полной уверенности в том, что она их вовсе не хотела… Человек создание совсем уж непредсказуемое и понять его – не понять ничего. Это только ученым «под силу все», странные люди, думают, все смогут объяснить. Кому станет легче от их заумных теорий, которые совсем не пересекаются с настоящей жизнью… Любовь – химия, бред какой-то… Внутренний диалог продолжался, а ноги вели ее своим собственным маршрутом, существуя как бы отдельно.
Город уснул в ночи. Романтики, а может обездоленности добавлял свет уличных фонарей. Перекресток был полон тайн и стоял он недвижно, гордо, смиренно в ожидании рассвета. Тишину его величия тревожил надоедливый гул машин. Они еще продолжали мелькать, мельтешили в почти уснувшем сознании. Ноги не слушались, шли, пытались всю инициативу взять на себя и показать, наконец, что они тоже могут принимать вполне мудрые решения. Вдруг, она очнулась от дремоты, которую в нее влили фонари, музыка и ночь. Массивное здание буквально выросло перед ней, потрясенная происходящим, она потянула ручку двери и вступила на территорию иной жизни, а правила были просты, ненавящивы и чем-то напоминали знакомую реальность. Из любопытства и безысходности одновременно она поднялась по узкой длинной лестнице, прошла по длинному коридору и вышла на единственную дверь…
Дверь, за которой жизнь представлялась в другом свете, может быть, более ярком, чем она есть на самом деле. Она была потрясена, долго оставалась в безмолвном бездействии, только наблюдала, пытаясь уловить каждую мимолетную жизненность всего происходящего. Пары танцевали, условно, конечно… Танго нельзя назвать танцем, это жизнь. И они жили в этом условном танце, пытаясь так много сказать друг другу за то ничтожно короткое время. Они были подобно бабочке, которой так мало отведено, но ее красота настолько сильна и остается в сознании ее зрителей, что память о ней будет жить вечно.
Итак, танго… Что еще нужно сказать, кроме одного единственного слова, для которого не нужны слова. Чуткие пальцы музыканта, мягкая настойчивость мужчины и холодная, но такая страстная податливость женщины и любовь без которой танго будет, увы, просто танцем. Забыть на время о своем собственном существовании и бережно хранить только того, кто рядом, пытаясь уловить каждый вздох и каждое еле слышное желание и скользить, разливать этот шелк любви и жизни и продолжать творить вновь… Танго, как горький шоколад с бокалом Бароло, как запах сарсапарели, как вкус вишни в ликере, как сны о любви, как ощущение истинного наслаждения. Кажется, что жизнь-это танго, а танго-это сама жизнь... Это не просто слияние двух душ, но слияние чего-то большего, чем просто души. Вкусив его на мгновение, понимаешь, как терпок его аромат и как пьянит его эхо и уже не исчезает в бесконечность, а ложится мягкой, едва заметной тенью в сердце... Оно, как "подарок с небес" и не найти ничего более настоящего, страстного и в то же время сдержанного. Музыка, жившая в сердцах вечно, в это самое мгновение оживет, расцветет и заиграет новыми красками. Она сольется с теми считанными минутами, в которых мы таем, забывая о мире настоящем. Они убьют нас и заставят жить вновь...
Жить. Жить вновь… Вот чего ей так хотелось в те минуты. Она жадно глотала воздух, который подарило ей танго, ей казалось будто легкие расправились и начали дышать заново, дышать жадно и ощущать всю ценность этого воздуха, ей хотелось кричать и уже не в неизвестность, как раньше, а кричать всему миру о своем счастье, ей хотелось раствориться в танце. «Отчего же я спала так долго, Господи, неужели ты посылаешь мне радость вновь…», - это были слезы… Она обрела себя вновь.
Нелепые диалоги, фильмы о любви и чашка чая с бергамотом на ночь, а завтра все сначала, с начала, но не все снова. Жизнь теперь не просто набор случайных кадров, которым забыли сделать хороший монтаж, теперь она так или иначе наполнена смыслом. Встав утром с пастели, заглядываешь в далекий день своего ежедневника, а там до боли простые вещи: 20.00, танго… а вечером, сумасшедший круг, который уносит тебя, заставляя забыть обо всем, обо всем, что напоминает то, что не достойно нашей памяти. Вечером ноги сами приведут ее в зал, а она смиренно повинуется их естественному желанию парить в ритме танго, жить и любить. Она наденет пару бальных туфель, спешно поправит пальцами непослушные локоны, соберет их заколкой, пробежит глазами по своему изображению в зеркале и еще несколько секунд отделят ее и жизнь по ту сторону жизни… Она сядет за столиком в углу, а мысли ее растворятся в свете настенных фонарей и музыке, щемящей сердце. А потом все станет так, как все должно быть: она и он… Она посмотрит в его глаза, от них повеет прохладным теплом, станет смотреть все глубже и глубже и утонет в этом море. Так они и прокружат весь вечер, ставя на своем пути все больше и больше точек, вводя в заблуждение своими ганчо, задыхаясь в страсти и отдавая ее так много друг другу. Звуки бандонеона вскружат им голову, заставят страдать и заставят любить… Все должно было произойти именно так. Вот жизнь и поставила еще одну запятую в дневнике ее жизни.
Легкий ветер того дня навеял мне эту историю. Историю не просто одной судьбы, но всех судеб, которое, так или иначе, изменило танго. Нет, нет, люди остались, скажу даже больше, у них не исчезли проблемы, они не бросили курить, они по-прежнему в суматохе будней забывают какое сегодня число, они не отказались от футбола по воскресеньям, они стирают мужу рубашки… Поверьте, жизнь как жизнь, как будто бы ничего и не изменилось. В них просто вдохнули эту жизнь заново. И только одному человеку подвластно завладеть их сердцами, пусть на вечер и пусть он все равно закончится. Одинокий мужчина с банденеоном в руках и с танго в сердце. Он приходит, чтобы они увидели другую ночь за окном, ночь, которую он нарисовал своими красками, и которую видят только эти сумасшедшие и такие счастливые люди. Они видят эту ночь, они идут в эту ночь, они растворяются в этой ночи. И только ей по силам расставить все по одному простому, но такому сложному правилу. Ей, этой прекрасной ночи, которая сегодня в красках Пиацоллы…